Наталья Шемет, сотрудница отдела литературы по искусству Гомельской областной универсальной библиотеки, ведущая литературно-музыкального салона, певица, поэт, прозаик
Герда ХХХ
и семьдесят ровных ударов в минуту – это ужасно плохо (с)
Герда, Екатерина Перченкова
а если их вечно - восемьдесят или сотня,
и это нормально - жила-то я не вполсилы?..
мне дай, Королева, лишь то, что никто б не отнял?
и больше, клянусь, ни о чем тебя не просила б.
мне дай то, за что не придется мне больше дратья,
до крови разбиты ладони - ломиться в скалы.
и холода в душу - тогда можно не скрываться,
и, может, исчезнут бессонниц моих кошмары.
и пару коньков. Я останусь, а ты, обещая,
что сердце остудишь до раз сорока в минуту,
бери, все что есть... отпусти только, слышишь, Кая?
не выдержит вечности он ледяные путы.
ему бы на свет, отогреться - давай меняться?
я точно останусь. Он точно пускай уходит.
мне было так страшно - сейчас не могу бояться.
мне здесь хорошо, в зеркалах ледяных свободе.
и тихо так сердцу. И Кай растворился где-то.
ушел - хорошо. Я так рада. Улыбка стынет.
эгей, Королева! Где сани? Летим по свету!
сейчас прицеплюсь, вот коньки... Я твоя отныне.
Чудеса
В мире, полном волшебных случайностей,
В мире, полном разлук и смертей,
Место есть для любовного таинства,
Для чудес. А ещё – для потерь.
А чудес-то отпущено каждому
Может, два, ну, а может быть, сто.
Есть они для героя отважного,
И для клоуна, что в шапито.
Мне ведь тоже знакома мечтательность,
И любовь мне узнать повезло.
Только, к чуду скользнув по касательной,
Я упала, ломая крыло.
Просто двери внезапно захлопнулись –
Те, с табличкою «там чудеса».
На земле хорошо – не сорвешься вниз.
Много хуже, когда в небесах.
В этот раз чуду я не понравилась?
На него не держу я обид.
Чудеса, знаю точно, случаются.
Просто я исчерпала лимит.
Баллада о грустном
человеке
Меня прохожие ругают.
А я на крыше, я – на
крыше!
Ну, как они не
понимают?
Я на три метра к
звездам ближе! (с)
детский стишок, автор
неизвестен
Очень грустный человек
По ночам сидел на крыше.
В тишине небесных рек,
Как воркуют звезды, слышал.
Может, в странности своей
Он кому-то да признался?..
Может быть, в один из дней
Долго спал – не просыпался,
И в волнении семья
Разместилась у кровати,
Причитая и бранясь:
«Нет, ну сколько может спать он?»
Ну а ночью – только влез
И уселся он на крыше,
Вызывали МЧС…
…Звезды плакали. Там, выше.
…Потащили по врачам.
Те, с усмешкою Кассандры:
«Мы планируем начать
Просто с антидепрессантов.
Если нет – стационар.
Там – лечение, уколы…»
Он так нервничал, кричал:
«Нет же! Я совсем здоровый!»
И где можно и нельзя
Прятал он, боясь, таблетки.
Сердобольные друзья
«Скорой» вызвали карету.
Помня неба красоту,
Улыбался что есть силы…
Но спасатели – спасут!
Хоть их вовсе не просили.
И в больнице – радость-то! –
Спит спокойно ночь и утро.
Ну, а звездный говорок
Тише, тише почему-то…
Стал нормальней во сто крат –
Дрыхнет в ночь. Тоскуют крыши.
Звезды что-то говорят…
Только он уже не слышит.
***
Как-то встретила его,
Заглянув в глаза – простыла.
Он веселый. Ничего…
Лишь глаза… совсем пустые.
Строчки в горле...
Строчки в горле словно ком болючий,
А бумаги лист – невинно-белый.
Знаю, что потом все будет лучше.
Только как «сейчас» осточертело!..
Врозь пути-дорожки… ладно. Я свыкаюсь.
Ненаписанное только душит, каюсь.
