пятница, 8 декабря 2017 г.

Детективный цикл "Кумекин и К"

Юрий Максименко, РНТБ (г.Минск)





Приходите, когда вас убьют! 
(из цикла "Кумекин и К")


Вечерами детективное агентство Кумекина обычно бывало пустынным. Сам хозяин засиживался допоздна, потому как спешить ему было некуда – в свои сорок лет он оставался убеждённым холостяком, всё своё время отдавал любимой работе, а «сердечные пустяки» считал уделом неисправимых романтиков. Жил Кумекин один в небольшом домике почти в центре города. Одну часть дома занимало детективное агентство, а в жилую его часть можно было попасть через небольшую дверь в кабинете Кумекина, искусно замаскированную под книжный шкаф.
Кроме Кумекина в агентстве работала худющая девица-секретарь неопределённого возраста с волосами цвета пожар в джунглях да молодой помощник Репейников, который оправдывал свою фамилию здоровой дотошностью. Несмотря на свой почти юношеский возраст парнем он был башковитым, энергичным. Кумекин мысленно называл его «живчиком с мозгами». Живчик в свободное от дел время ошивался в приемной у секретарши и доводил её до припадка каскадом анекдотов, иногда почти сальных.
И вот однажды, когда Пожар в джунглях, увлекаемый Репейниковым, покинул офис агентства, на пороге кабинета Кумекина появился Он. Странный клиент с серым перепуганным лицом. Он попросил закрыть жалюзи на окнах, присел на краешек стула и стал говорить зловещим шепотком: «Помогите! Меня хотят убить!».
 – Простите, кто вас хочет убить, за что и почему Вы так решили? – спросил Кумекин. –  А, может это вам кажется?
– Вот и в милиции сказали, что у меня простая паранойя и посоветовали прийти, когда меня убьют. Шутники в погонах!  А мне до шуток. Меня преследуют.
– Как выглядит подозреваемый?
– Как человек!
– Понятно, что не зелёный человечек…– сострил Кумекин.
– А вы не смейтесь. Он может принимать любое обличье! – шептал странный посетитель. – Вчера преследовал меня до самого подъезда. Я спрятался под лестницей и оглоушил его сумкой с гантелями. Проверил пульс. Пульса нет. Но он просто имитировал смерть.
– По-моему, кто-то из нас тщетно имитирует здравый рассудок, – вслух размышлял Кумекин. – Ну и где ваш труп?
– Он исчез!
– А был ли мальчик?
– Я же говорю: он имитировал смерть…И снова меня преследует!
– А фамилия ваша как?
– Фамилию свою вам сказать пока не могу…я работал в органах…
– Во внутренних?
– Во внешних…
– Ухо, горло, нос? – съязвил Кумекин.
– Я работал в секретной лаборатории, проводил опыты…Вживлял человеку жабры…
– Так может, это сам Ихтиандр преследует Вас из-за неудачных опытов?
       Посетитель по-прежнему не улавливал иронии в словах Кумекина.
– Я продолжаю дело доктора Сальватора. Мне удалось достичь того, что не по зубам оказалось ему!
– Поздравляю. А кто же Вас всё-таки преследует?
– Представитель подводной цивилизации, затонувшей Атлантиды. Они не хотят, чтобы человечество спустилось на дно океана и нашло там цивилизацию атлантов.
Сверкнула молния, раздались раскаты грома. Сильный ветер распахнул окно и стал рвать шуршащие жалюзи. Посетитель упал на пол с криком «Это он! Закройте окно!». Когда Кумекин закрыл окно и вернулся к столу, посетителя уже не было. Детектив собрал разбросанные ветром дела и хотел удалиться домой сквозь потайную дверь, как вдруг неожиданно вернулись Репейников с Пожаром в джунглях.
– Мы за зонтиками, шеф. А Вас там в приёмной женщина ждёт. Говорит, её мужа убили. Какого-то очень известного засекреченного биолога.
– Мадам Сальватор её фамилия? – пошутил Кумекин.
– Александр Сергеевич, Вы зря смеётесь. Старушка в печали! – обрела дар речи секретарша.  – Отпоили её валерьянкой, уложили на кушетку в приёмной. Выйдите к ней.
– Житие мое…И почто мне такое наказание! Мало им дня! Уже по ночам ходить стали! – проворчал Кумекин, но в приемную всё же вышел. На кушетке лежала, обмахивая носовым платком женщина комплекции мадам Грицацуевой. При виде Кумекина она резко приняла вертикальное положение.
– Господин Кумекин, слёзно умоляю: верните честное имя моего мужа! На Вас вся надежда. Не откажите. Я прошла огонь, воду, медные трубы и внутренние органы…Только Вы можете мне помочь!
– Ближе к телу! – по-бендеровски сказал Кумекин, пощипывая редкие усики. 
– Они говорят, что муж мой Иван Васильевич покончил жизнь самоубийством, а я уверена, что его убили.
– Ваш муж главный по тарелочкам?
– Он – крупный биолог. Только засекреченный.
– Видел я вашего крупного…Маленький, хлипкий, как вешалка для плаща. Приходил  ко мне полчаса назад…
Нео-«Грицацуева» упала в обморок. Когда очнулась, словесный поток невозможно было остановить:
– Ванечка – такой впечатлительный! («Заметил!» – подумал Кумекин). Говорил, что его всё время преследовали. Кто-то, кто постоянно изменяет своё обличие. («Зелёный человечек! Оборотень!» – мысленно комментировал детектив). Незадолго перед гибелью к нему приходила какая-то девица. Сказала: «Милиция Вам не поможет, зато я помогу». Предлагала безопасность и спрятать архив исследований. Но Ванечка никому не верил. Увидел в газете объявление о вашем агентстве и ушел. Больше я его не видела…живым. – Вдова заплакала. 
Пожар в джунглях и Репейников принесли воды, накапали валерьянки.
– Но как Вы могли его видеть полчаса назад, если я похоронила его три дня назад?
– Призрак! – отреагировала секретарша.
– Или кто-то умело имитирующий вашего мужа. Двойник! – Кумекин присел рядом со вдовой. – Где нашли труп? Мне надо обследовать место гибели. Ваш муж нёс собой какие-нибудь документы?
– По-моему, при нём был портфель! Но на месте гибели ничего не нашли. Может он в заросли улетел, когда мужа сбила машина?
– Едемте туда!
– Но на улице дождь, гроза… Может завтра?
– Завтра будет поздно! А дождь скоро закончится.
Кумекин помог вдове подняться, и они вышли из агентства. Репейников с секретаршей последовали за ними. Чтоб пресечь гнетущее молчание, Кумекин включил радио. Популярная группа пела: «Держаться за воздух, за острые звёзды…».
– Чем занимался Ваш муж? Какого рода исследованиями? – спросил вдову детектив.
– Криконсервацией какой-то. Я не знаю точно.
– Криоконсервацией значит. И в своих исследованиях, похоже, он ушёл далеко, если его…остановили.
Вдова заплакала.
 – Но кто устроил этот маскарад с цирком у меня в кабинете, нёс всякую галиматью про вживление жабр? Я принял его за очередного городского сумасшедшего, а это наверняка была разведка боем. Враги вашего покойного мужа явились ко мне в надежде, что я посвящён в секреты профессора.
– А Вы не посвящены? – В унисон спросили Репейников и Пожар в джунглях.
– Увы…
Поиски портфеля оказались безрезультатными. Вымокнув под дождём, Кумекин оставил Репейникова с секретаршей, завёз вдову домой и вернулся в офис. В приёмной зазвонил телефон. Кумекин поднял трубку. На том конце телефонного провода услышал взволнованный голос профессорской вдовы:
– Александр Сергеевич, портфель мужа я нашла дома. Но он пуст!
– Будем искать. Если Вы не против, завтра заеду к Вам и мы поищем бумаги вместе.
Вдова согласилась. Закончив разговор, Кумекин бросил случайный взгляд на приоткрытый ящик в столе секретарши. Поверх бумаг в нём лежала книга «Человек-амфибия».
– А вот и наш «Ихтиандр»!
Кумекин позвонил вдове:
– Лидия Ильинична, мне нужно срочно приехать к Вам. Кажется, я знаю, кто причастен к смерти профессора.
Вдова встретила его на лестничной площадке.
– Кто же убийца? – по пути в кабинет мужа спросила она.
– Лидия Ивановна, как выглядела женщина, которая  приходила к Вашему мужу незадолго до его гибели?
– Она была в черных очках. Вечером. Это мне показалось странным. И ещё она, по-моему, изменяла голос.
– Чего она хотела от вашего мужа?
– Я никогда не вмешивалась в дела мужа. Но этот разговор услышала краем уха, когда зашла предложить гостье чая.
– О чём они говорили?
– Женщина плакала, просила помочь умирающей матери, но муж ответил, что не может рисковать, применяя непроверенное на практике средство. Они разругались. Женщина быстро ушла, а муж заперся в кабинете и полночи проходил там. Рано утром он ушёл и больше я его не видела…
Вдова снова заплакала. Кумекин едва успокоил её. Потом попросил разрешения посмотреть содержимое письменного стола. Вдова ушла на кухню, а детектив долго перебирал листок за листком рукописи профессора, написанные «леонардовым» почерком. Даже прикладывая листки к зеркалу, он не смог прочитать написанное на них. Неожиданно среди рукописей Кумекин нашёл скопированный из какого-то журнала листок, гласивший о предсказаниях некоего Эдгара Кейси, который уверял, что вскоре появится сверхвыносливая человеческая раса, у которой будет улучшенная ДНК. Эти люди будут иметь способность самовосстанавливаться. В статье, где говорилось о том, что Кейси назвал дату создания  новой расы –  2004-й год, стояла пометка профессора: «они уже существуют и ждут своего часа?».
– Бред сивой кобылы! И зачем профессор собирал такую галиматью?
К статье скрепкой была подколота какая-то фотография…
– Вот так поворот! – воскликнул Кумекин.
Появилась вдова с чаем.
– Лидия Ильинична, вам знакома моя секретарша Маргарита Майстрович?
– Нет. Я впервые её увидела у Вас в офисе.
– А как Вы объясните, что на этой фотографии Вы с ней вдвоём?
Вдова побледнела.
– Рита, зайди! – крикнула она. На пороге появилась секретарша.
– И как Вы объясните весь этот спектакль? – спросил Кумекин.
– А мы не обязаны Вам ничего объяснять!  – рассвирипела Пожар в джунглях.
– Вы раскрыли себя раньше, чем я нашёл эту фотографию, – сказал Кумекин. – Вас выдала книга Беляева в рабочем столе. И тот бред, который Вы несли, явившись под видом призрака профессора. Мне не понятно, зачем Вы разыграли спектакль в моём кабинете, ведь рисковали быть разоблаченной.
– Я приходила за письмом. Его, минуя меня, занёс Вам Репейников. 
– Что в том письме?  Впрочем, и так понятно: профессор высказал свои предложения о том, кто его преследует, угрожает…
– Сообразительный, – с улыбкой булгаковского Варенухи-вампира произнесла Рита.
– Но что вам надо было от профессора?!
– Я узнала о его исследованиях от Лидии Ильиничны. Она – подруга моей умирающей мамы. Сначала в своём виде пришла к профессору, но он заупрямился. Тогда я решила преследовать его. Обряжалась кем угодно…
– Даже зелёным человечком? – спросил Кумекин.
– Даже им. Но профессор был упрямее осла. Однажды я почти настигла его в подъезде, а он ударил меня чем тяжелым по голове. Помните, я с перебинтованной головой пришла на работу? Я тогда объяснила, что упала дома с лестницы… Пока я была без сознания, профессор успел  разглядеть, кто скрывается под личиной зелёного человечка.  Я поняла, что раскрыла себя и теперь уж точно он не только не станет со мной говорить, но и может заявить куда надо. На следующий день я сопровождала его от дома. Профессор куда-то спешил. Бросил письмо в почтовый ящик и побежал через улицу. Тут-то и попал под машину. И тогда я поняла, что нужно рассказать эту историю Лидии Ильиничне. А потом всё завертелось как-то само собой. Но вчера я увидела у Вас на столе прошедшее мимо меня письмо профессора и поняла, что сгорю. Приняла образ призрака и выкрала письмо, когда Вы закрывали окно.
– Это понятно. Но зачем Вы, Лидия Ильнична, явились в офис? Случай с призраком мог бы поставить точку в истории – я не верю в мистику.
– Это была вторая наша ошибка… – начала вдова. – Я решила подстраховать Риточку. 
–  Мы собрались покинуть офис, как вдруг некстати вернулся Репейников. Пришлось изображать обморок…
– Портфель пуст. Где документы? – спросил Кумекин.
– Скорее всего, в сейфе на работе у Ивана Васильевича.
– То есть они недосягаемы? Не понимаю, зачем вами был затеян весь этот сыр-бор!
– А я знаю, – сказал неожиданно появившийся Репейников. – На этом диске, изъятом в ближайшей от места происшествия аптеке, видеозапись, на которой хорошо видно, что профессор не сам попал под машину, а ему помогли…
Секретарша фурией набросилась на Репейникова, но он оттолкнул её.
– Кто толкнул Ванечку? – спросила вдова.
– Неужели не поняли?
– Рита?! Не может быть! Зачем ей это нужно?
– Лидия Ильинична, она не только дочь вашей лучшей подруги, но и дочь…вашего мужа. Письмо профессора проливает свет на многое! Ритуля, я смог его извлечь из вашей сумочки,  – Репейников достал из внутреннего кармана конверт и секретарша снова накинулась на молодого детектива. Кумекин еле оттащил её от Репейникова. Потом бросился к потерявшей сознание вдове, стал приводить её в чувство. Женщина попросила Репейникова продолжить рассказ.
– По-моему, этот разговор нужно отложить до лучших времён, – сказал Кумекин.
– Нет-нет, я хочу знать сейчас! – запротестовала вдова. – Мне уже гораздо лучше.
– Пусть Маргарита сама расскажет, зачем толкнула профессора под машину.
Рита молчала.
– Пожалейте девочку, она сама в шоке.
– Лидия Ильинична, она не пожалела ни Вас, ни профессора.
Рита взвизгнула.
– А за что его жалеть?! Мало того, что втайне от жены прижил ребенка на стороне, не хотел признавать и помогать, так ещё отказал, когда я на коленях просила помочь умирающей матери. У него один ответ: «Исследования не закончены, я не могу рисковать». А я хваталась за любую соломинку, чтоб спасти маму…
– Теперь Вы и маме не поможете и сами в тюрьму угодите, Рита, –  тихо произнёс Кумекин. – Лидия Ильинична, что Вы скажете?
Вдова долго молчала, потом сказала:
– Ванечку не вернуть. Отпустите её!



Селёдка под Шубертом

(из цикла «Кумекин и К»)


     Репейников явился в офис заспанным.
– Шеф, что случилось? Зачем надо было поднимать ни свет, ни заря? 
– Илья, ты давно был в библиотеке?
– Да ещё в школьные годы…А почему Вы спросили?
– Потому что мы с тобой сейчас поедем туда.
– Давненько книжек в руках не держали? – ухмельнулся Репейников.
– Каждый, считающий себя интеллигентным, человек, должен хотя бы иногда ходить в библиотеку, чтобы посидеть в тиши читальных залов…
– Шеф, а если без патетики? Зачем мы туда идём в такую рань? Не за книжками по криминалистике?
– Тебе бы не помешало их почитать. Но мы идём по другому случаю. Там человека убили.
Репейников присвистнул:
– Вот так библиотека – тихое, спокойное место…с виду. Труп нашли где? И когда?
– В читальном зале нашли. Вчера вечером, после закрытия...
– А разве библиотека не закрывается  на пульт?
– В том-то и дело, что закрывается. Когда сработала охранная сигнализация, приехала милиция с собакой и завхоз библиотеки. Они и обнаружили труп. И раскрытое окно читального зала. Из него, видимо, и выпрыгнул убийца. Меня смущает одно…

– Что убийца выпрыгнул со второго этажа?
– И это тоже. Вопрос: как в библиотеке закрыли посторонних людей?
– А я нисколько не удивлён, меня в этой библиотеке тоже однажды закрыли, когда я задремал на банкетке в цокольном этаже.
– Репейников, я и не подозревал, что ты тайный библиоман. Тебе дня мало, на ночь в библиотеке остаёшься?
– Смешного на самом деле мало. Когда я проснулся и пытался выпрыгнуть из окна первого этажа, меня встретили милиционеры и под белы руки провели в участок. С тех пор я не люблю ходить в библиотеку…
– А придётся! У меня, мой юный друг, там знакомая работает. Очень приятная симпатичная женщина. По совместительству директор. Она и попросила заняться этим делом.
– Так там, наверно, менты с вечера копошатся?
– Уже не копошатся. Приехали, труп забрали, завхоза допросили и исчезли. Марии Антоновне велели набраться терпения и ждать.
– Мария Антоновна это Ваша симпатичная приятельница?
– Зришь прямо в корень, Илья! Едем!
Через пятнадцать минут они уже сидели в кабинете директора библиотеки, которая одарила детективов лучезарной улыбкой, собственноручно разлила принесенный секретаршей чай и угостила вареньем из молодых сосновых шишек. Репейников растаял от такого внимания и уже хотел ответить на гостеприимство парочкой заготовленных, безотказных по силе действия комплиментов, но вовремя заметил обручальное кольцо на руке молодой директрисы.
– Машенька, за чай спасибо. Но нам хотелось бы увидеть место преступления… Проводишь нас?  – попросил Кумекин.
Втроём они поднялись по  лестнице на второй этаж.
– Это наш отдел искусств. Здесь всё и произошло, – сказала Мария Антоновна.
Кумекин удивился:
– Здесь? А мне казалось, что в большом читальном зале. Там задремавшего человека за пальмой могли и не заметить сотрудники читального зала, а здесь…
– А здесь вчера весь день работала Оленька. Заведующая в декретном отпуске, одна сотрудница на сессии, вторая на больничном. А у Оленьки ребёнок заболел и она отпросилась у меня уйти раньше. Отдел пришлось закрыть и на двери оставить объявление с извинениями.
– Репейников, подбери отвисшую челюсть и озвучь нам свой вопрос.
Молодой детектив не заставил ждать шефа и выдал вопрос:
– Но как Ваша Оленька могла закрыть человека в отделе? У неё какое зрение?  Очки носит – минус пятнадцать?
– Зря Вы иронизируете, молодой человек: Оленька – лучший библиотекарь по итогам работы за прошлый год. Я звонила ей ночью, когда узнала об этом ЧП. Оленька утверждает, что в отделе никого не было, когда она закрывала дверь.
– Значит, он появился с помощью телепортации…– пробормотал Репейников. Но директор услышала его слова и хотела возмутиться бесцеремонностью молодого человека.
– А можно пригласить сюда вашего завхоза? – пришёл на помощь молодому коллеге Кумекин. Завхоз чудесным образом материализовался в дверном проёме. Марья Антоновна даже телефон не успела поднести к уху.
Завхоз представился:
– Денис Алексеевич Петровский. Я уже не один раз писал Марье Антоновне докладные о халатности сотрудников этого отдела. Вы думаете, что это первый случай, когда читателей закрывают в библиотеке?! Это происходит систематически! Да и саму Оленьку тоже приходилось вызволять из рук милиции…
– Денис Алексеевич, – лицо директора залилось пунцовой краской, – два раза у Вас это систематически? Я попрошу оставить разговор на потом и ответить на вопросы детективов.
– Я всё уже рассказал милиции и второй раз не собираюсь. Я занят по уши! У меня закупки, кровля, ремонт пандуса…
– Денис Алексеевич, не заставляйте меня выходить из себя!
Завхоз тяжело вздохнул и повернулся к Кумекину:
– Что вы хотите услышать?
– Как два человека могли оказаться в сданной на сигнализацию библиотеке?
– Если б я вчера закрывал библиотеку – у меня б никто не остался.
Директора покинула её невозмутимость:
– Неужели? А кто сдавал библиотеку на сигнализацию в день, когда закрыли Ольгу?
Завхоз вытер извлечённым из кармана платком крупные капли пота на лбу.
– Я, как сапёр, ошибаюсь один раз.
– Так Вы сапёр, Денис Алексеевич! А я наивно полагала, что принимаю Вас на должность завхоза. Через полчаса жду у себя в кабинете! – Марья Антоновна учтиво распрощалась с детективами и ушла.
– Простите, что заставили вас стать свидетелями такой напряжённой сцены…– стал оправдываться завхоз. – Марья Антоновна чуточку вспылила… Характер у меня не сахар. Но она знала, кого берёт на работу…
 – Пару минут назад она говорила о совершенно обратном. Или мы ошибаемся?
– Понимаете, меня рекомендовали Марье Антоновне. Наш общий знакомый «оттуда», – завхоз поднял глаза к потолку. – «Парашютист»!
– Парашютист – это фамилия такая? – съязвил Репейников.
– «Парашютист» – это человек, которого спустили сверху.
– В каком смысле?
– Прислали из министерства.
– Достаточно подробностей о ваших отношениях с директором! Я хотел бы наконец узнать, как два человека могли оказаться в сданной на сигнализацию библиотеке? – раскраснелся Кумекин.
– Я поговорил с Ольгой…
– По телефону?
– Нет, с глазу на глаз.
– Ездили к ней домой?
– Почти…– замявшись, ответил завхоз.
– Что значит «почти»?
– Я живу с Ольгой. В гражданском браке.
– И пишете на неё докладные? «Высокие отношения»!!! – снова съязвил Репейников. – Как только она Вас терпит?!
– А у неё характер тоже не сахар.
– Два сапога пара!
–  Я жду ответа на поставленный вопрос! А Вас, Репейников, прошу подождать меня за дверью. 
– Исчезаю. «Беги, скрывайся и таи…»  – дверь за молодым детективом захлопнулась и окончания известных стихов ни Кумекин, ни Петровский уже не расслышали.
Завхоз начал рассказ:
– Ольга сказала, что торопилась домой к заболевшей дочери и невнимательно проверяла, не остался ли кто в отделе. В зале сидел только  постоянный читатель Белицкий…Кстати именно его труп и нашли. Только я не знаю кому помешал этот безобидный городской сумасшедший. Он лежал лицом на столе. Под ним нашли раскрытый нотный сборник Шуберта, накрывавший…недоеденную селёдку.
В отделе решительно вошёл Репейников.
 – Шеф, я тут проходил мимо и краем уха услышал про селёдку под Шубертом… Или я ослышался?
– Не ослышались: селёдка под Шубертом! – сказал Петровский. – Мен…Милиция обследовала место преступления формально… («Как такого зануду тут терпят!» – подумал Репейников). Вот что я нашёл в руке Белицкого! – и протянул Кумекину какую-то маленькую бумажку. На бланке виднелись несколько цифр, написанных от руки: 785.7.
– И что означает эта цифра?
– Оля сказала, что это шифр  УДК.
– Шифр кого?
– УДК – универсальная десятичная классификация. Эти цифры означают раздел с инструментальной музыкой.
– Шеф, что этот шифр нам даёт? 
– Пока ничего, но ведь это что-то да значит…
– «Селёдку под Шубертом»? – пошутил Репейников.
– Оля сказала, что Белицкий пришёл к ним в отдел за полчаса до того, как ей позвонили из детсада и попросили забрать заболевшую дочку. Белицкий принёс с собой селёдку в газете и читательское требование с одним шифром, без указания конкретной книги. Оля спросила, чего он хочет. Бельский сказал, чтобы несла все ноты из этого раздела. Оля психанула, но принесла всё. Пришлось побегать в хранилище не раз. А Белицкий каждый раз, смеясь, спрашивал:
«Это всё?».
– Что было потом?
– Потом раздался звонок из садика и Оля побежала отпрашиваться к Марье Антоновне. 
– А как же Белицкий? Успел посмотреть свои ноты? Что в их искал?
– Да кто знает, что искал сумасшедший. Да только Оля еле выпроводила его из отдела…
– И всё?
– Всё.
– Покажите нам пожалуйста раздел 785.7.
Все трое прошли в подсобный фонд и Петровский показал целый стеллаж с нотами.
– Вопросов больше нет, – сказал Кумекин, а когда вышли из библиотеки спросил Репейникова: – Какие будут соображения? У меня всё-таки один вопрос есть. И он, к сожалению, пока без ответа: как Белицкий снова оказался в отделе и кто его убил?
– Да не мог Белицкий за двадцать минут посмотреть все ноты! Ясен пень! – выпалил Репейников.
– Я не знаю, насколько ясен твой пень, но Петровский что-то не договаривает…
– Вы заметили, что все ноты этого раздела аккуратно расставлены на стеллаже? Если Ольга приносила их Белицкому, как утверждает Петровский, то когда успела их расставить, если ушла раньше с работы? Надо поехать к этой Оленьке и дожать её. Уверен – расколется!
– Ты нетерпелив, мой юный друг. Тем не менее, рациональное зерно в твоих размышлениях есть.
– Это не размышления, а умозаключения, шеф! Едем к Ольге?
– Несомненно.
На следующий день Репейников принёс в приёмную директора библиотеки докладную Кумекина, которая гласила: «17.06.2016 в 16.10 в отдел искусств, в котором в этот день работала только  Найдёнова Ольга Михайловна, зашёл постоянный читатель Белицкий Станислав Станиславович, принёс рыбу в газете и читательское требование. Найдёнова по требованию читателя принесла все ноты и он, разложив их на столе (прямо на рыбе) стал их листать. Найдёнова сделала замечание Белицкому, что рыба может повредить ноты, на что он только посмеялся и продолжать есть селёдку и листать сборники. В 16.35 Найдёновой позвонили из детского садика и попросили срочно забрать заболевшую дочь. На просьбу Найдёновой освободить отдел и прийти смотреть ноты на следующий день Белицкий  посмеялся и бросил недоеденную рыбу на сборник нот Шуберта. В состоянии аффекта Найдёнова ударила читателя большой цветочной вазой и убила. Затем, испугавшись, закрыла отдел, убрала ноты со стола, открыла окно и, вытащив из кармана Белицкого его читательский билет, закрыла отдел и отправилась домой, сказав контролёру, что Белицкий ушёл, забыв свой билет».
Директор не видела, как Репейников зашёл в кабинет к Петровскому.
– Зачем Вы пришли сюда? Я не хочу Вас видеть! Зачем Вы копали под Олю? Я люблю её…
– …с докладными директору! – уточнил Репейников.
– Да, я люблю её…может быть странной любовью, но люблю…
– Не верю. А вот Ольга любит Вас. Иначе бы не покрывала истинного убийцу. Ведь это Вы убили Белицкого. На одном из подобранных осколков вазы я обнаружил свежие отпечатки пальцев. Ваших, не Ольгиных!
 – Хорошо, я расскажу всё. Я зашёл к Ольге, когда она уговаривала этого психа уйти из отдела, объясняя, что у неё дочь заболела. А он смеялся, жрал свою рыбу и просил ещё принести ему нот. Оля носила, а он жрал и смеялся. Не знаю, что на меня нашло, но я увидел рядом напольную вазу и сзади обрушил на голову Белицкому. 
– Вам не жаль его, Олю?
– Не жаль. Одним психом меньше. А Оля сама решила взять вину на себя…

– А ты и обрадовался? И за что она полюбила такого урода?
Репейников вышел из библиотеки, тихо напевая: «Песнь моя, лети с мольбою тихо в час ночной…».

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Выпуск 1 в формате pdf

Внимание! теперь доступен выпуск сетевого литературного журнала БибЛИТтека, в котором представлено литературное творчество библиотекарей Б...